Отец достаточно сказал Ахьяту

Все трое молча сидела за столом. Потом отец сказал:

– Послушай, Ахьят, человек не всегда может разобраться в том, что происходит, в проблемах, которые обрушились на него. Ты должен понять, что я сделал неправильный выбор, когда началась революция. И его последствия отразились не только на нас, твоих родителях, но и на тебе самом.

– Папа, зачем ты стал шпионом? – безнадежным голосом спросил Ахьят.

– Да, зачем? – откликнулась мать.

Отец горько улыбнулся. Откашлялся. Лицо его обмякло. Нерешительно ответил:

– Ох, ох. Это всего лишь слово. Шпион – это только слово.

– Ты раскаиваешься? – с упреком сказал Ахьят.

– Я очень раскаиваюсь, сынок. Но я не так сильно виноват, как все думают. Вот что ты должен знать.

– Значит, все это сплетни? Значит, ты не был предателем?

– Я был предателем, сынок. Это верно. Но неправда, что я преступник.

Ахьят встал. Выпил воды. И, не доев обед, вышел в соседнюю комнату. Вскоре оттуда послышались звуки пианино. Ахьят играл баркаролу. Отец не продолжал разговор. Он сидел, опустив голову и глядя в свою тарелку, в которой еще оставался рис. Мать смотрела на него. А музыка гремела, заполняя весь дом. Наконец пианино смолкло. Отец тяжело вздохнул.

– Ахьят не тупица, – сказал он. – И не трус. Я знаю. Ты слышала, как твердо он играл. Такой твердости не может быть в игре робкого человека. Послушай-ка! В его игре есть и изящество. Этого уже достаточно, чтобы он мог стать артистом.

Мать продолжала смотреть на отца, но не отозвалась. И отец все продолжал рассматривать свою тарелку с остатками риса. Вновь зазвучала музыка – Анданте Гуно «Аве Мария». Отец молчал. Мать молчала. Затем:

– Я думаю, когда-нибудь он станет выдающимся человеком.

Мать искоса взглянула на отца. Резко бросила:

– Не обольщайся.

Отец замолчал.

– Я отговаривала тебя даже тогда, когда голландцы еще побеждали, – с упреком продолжила мать, – хотя я, как и ты, еще не знала, что эти победы лишь последние отблески их славы. Голландцы были разбиты. И мы бежали в горы...

– Да, мы бежали в горы, – покаянно откликнулся отец. – Ах зачем мы опять ворошим старое. Разве я сейчас не работаю честно для общего блага?

Мать, не слушая его, продолжала свои упреки:

– Мы бежали в горы. И ты вновь сделал неправильный выбор. Ты думал, что отряды Вестерлинга победят. Но Вестерлинг был разгромлен так же, как и голландцы. И нам больше уже некуда было бежать. И мы покорились судьбе, спустились в город. И здесь нам не стали мстить. С нами не обращались так, как ты обращался с борцами за независимость. И потом...

– Хватит! Сейчас я честно работаю. Разве этого недостаточно, дорогая?

– Достаточно? Нет, наше наказание еще не кончилось. Посмотри! Мы не дружим с соседями. Мы не можем общаться с людьми, как другие. В их сердцах мы всегда виновны. Мы чувствуем себя намного ниже тех, кто боролся за родину. Когда мы приходим в гости к знакомым, мы видим, что они лишь делают вид, будто хорошо относятся к нам. В душе они презирают нас. Этого достаточно? Достаточно ли этого для человека, который хочет нормальной жизни среди других людей? Мы трое как мыши, издыхающие в мышеловке. Подумай, достаточно ли этого для человека, желающего лучшей доли?

– Да что теперь говорить...

– Что теперь говорить? Посмотри! Ахьят, совсем

еще мальчишка, должен терпеть последствия того, что ты натворил. Ему не с кем играть в школе.

Помолчали. Было слышно, как в соседней комнате Ахьят пел «Аве Мария», аккомпанируя себе на пианино.

– Хорошая мелодия, – сказала мать. – Давай купим ему скрипку. Он уже давно просит скрипку. Как думаешь?

Отец вздрогнул.

– Скрипку? Нет. Меня дрожь пробирает от ее пиликанья. Особенно если играют вечером. Нет.

Мать горько улыбнулась. Губы ее дрогнули:

– Я знаю, тебя пугает твое преступление. Скрипка напоминает тебе о том юноше с длинными волосами, которого ты арестовал в Пунчаке вечером, когда он играл на скрипке. Он был расстрелян на обочине дороги. Ты сам его застрелил. А его тело бросили в лесу. Это стоит у тебя перед глазами. Ты сам это сделал. И ты сам себя обвиняешь, когда слышишь звуки скрипки. Разве не так?

– Не покупай ему скрипку. Не надо.

Мать продолжала:

– Что будет с нашим сыном?

– Он умный мальчик. Послушай, что он играет. Все классические произведения и серьезную музыку. Я чувствую, что внутренне он уже взрослый, хотя еще ребенок.

Китайский питбайк ирбис ттр 125 pitrace.ru.


Читайка:

Ахьяат просил у отца скрипку
Когда отец сказал о скрипке
Я научился играть на скрипке и пианино
Отец встал когда я стал играть на скрипке
Учитель смотрел в глаза Ахьяту
Учитель хотел чтобы Ахьят сказал правду
Содержание

На главную

Слово об Индонезии:

Содержание
Экзотика острова Явы
Годы борьбы народа Индонезии
Быть слугой торговца Шукур
По дороге мимо хижин и рисовых полей
Индустриализация Индонезии и иностранные корпорации
Казармы японской оккупации
Все годы на островах Индонезии
Три дороги земляков Моххамада
Книга старика о времени батаков
Современное искусство живописи Индонезии
Черты героев искусства художников
Носорог из царства джунглей
Национальное творчество писателей Индонезии
Произведения, романы и повести о жизни страны

© 2013 Товарищ! Если копируешь текст на свой сайт, не забудь указать первоисточник – www.domongol.su